В небольшой Добрянке — городке на 28 тысяч человек в Пермском крае — почти не бывает громких новостей. Здесь все друг друга знают, слухи разлетаются быстро, а чужих секретов не существует. Именно поэтому то, что случилось у стен обычной школы №5, потрясло не только местных жителей, но и всю страну.
Школа №5 Добрянки
Он сидел в кустах и ждал
Назовём его Денисом — имя изменено. 17-летний второгодник, которого не допустили к ОГЭ по русскому из-за неуспеваемости. Он не просто принёс нож — он готовился. Заранее выбрал место: кусты за школьным забором, откуда хорошо виден вход. Дождался, пока учительница выйдет на крыльцо проводить утреннюю зарядку. Удары пришлись в шею, спину, грудь, живот — туда, где больнее и вернее.
Покончив с учительницей, он не убежал сразу. Бросился к детям, размахивая окровавленным ножом, выкрикивая, что доберётся до каждого. Дети жались к стенам. Потом разбежались.
Учительницу санавиацией доставили в Пермь. Врачи делали всё возможное. Не спасли.
«Просто так говорит»
В классе Дениса не то чтобы травили — его боялись. Он мог посреди урока биться головой о стену, орать матом на педагогов, заглядывать в учительскую с фразой:
«Я вас всех порежу».
Когда классный руководитель пытался поднять вопрос о его поведении, мама объясняла привычно:
«Вы не думайте, он просто так говорит».
И всё шло по кругу.
По словам мужа погибшей Александра, до трагедии Олеся Петровна подала на девятиклассника два заявления в полицию — первое за оскорбление, второе за клевету: парень написал в соцсетях, что его учительница наркоманка. Оба раза всё заканчивалось разговором и обещанием «больше так не делать».
На учёте в полиции он стоял. На учёте у психиатра — тоже. Угрожал однокласснице физической расправой, потом взял и отрезал ей волосы прямо посреди урока. Заявление в полицию от родителей девочки ничего не изменило — его «немного потаскали» и отпустили.
Сидеть на допросах в полиции ему было не привыкать
Семья: всё выглядело почти нормально
Мать подростка сама когда-то стояла у доски — преподавала в спецшколе, понимала, что такое трудный ребёнок. Потом ушла на железную дорогу, работала в ночные смены. Отец — вахтовик, месяцами дома не бывало. Знакомая семьи формулирует коротко:
«Вот, наверное, и упустили где-то что-то».
Одноклассники вспоминают: примерно за две недели до трагедии Денис в разговоре говорил, что хочет зарезать кого-то из учителей или завуча. Говорил как бы в шутку, улыбался. Его спросили: «Это прикол?» Он ответил: «Да». Никто не воспринял всерьёз. Никто не сообщил взрослым.
На допросе он держался уверенно — ни тени растерянности, ни намёка на раскаяние. Сказал, что учительница его «гнобила». Следствие считает главной версией месть: за недопуск к ОГЭ, за оценки, за то, что не делала вид, будто его не существует.
Остальные школьники называли его «неадекватным» парнем, друзей у него не было
Сотни людей пришли проститься
9 апреля Дворец культуры в Добрянке не вместил всех, кто захотел проститься — люди стояли в коридорах, жались к дверям, выходили на улицу и всё равно не уходили. На столике в фойе — портрет Олеси Петровны с траурной лентой. Все расходы на похороны администрация города взяла на себя.
Сестра погибшей, обращаясь к залу, попросила учеников сдать экзамены так, как мечтала Олеся Петровна.
«Учитель остаётся в наших сердцах, в нашей жизни дальше, мы продолжаем жить», — сказала она.
Депутат Госдумы Виталий Милонов предложил посмертно наградить Олесю Багуту. По его словам, губернатор края должен лично предпринять шаги и отметить человека — знаком отличия от Министерства просвещения или от региона.
Олеся Багута была потомственным учителем, ее стаж составлял почти 30 лет. Любила свою работу, в 2018 году она победила в районом конкурсе «Учитель года» в номинации «Учитель основной и старшей школы»
Москва отреагировала. Но хватит ли этого?
Трагедия дошла до федерального уровня моментально. По поручению министра просвещения России Сергея Кравцова в Пермский край направлена специальная комиссия для проведения экспертно-аналитических мероприятий. Депутат Госдумы Ярослав Нилов заявил, что в школах должен быть введён постоянный психологический мониторинг учеников.
Глава Лиги безопасного интернета Екатерина Мизулина указала, что подросток состоял на учёте в комиссии по делам несовершеннолетних и нередко проявлял агрессию по отношению к сверстникам. При этом школа не смогла найти на него управу, потому что у неё «связаны руки».
По всему Пермскому краю экстренно усилили охрану в школах.
«Звезда» в соцсетях — и смех на улице
Пока город хоронил учительницу, в интернете разворачивался другой сюжет. Подросток, зарезавший педагога, стал «звездой» — о нём говорили в школьных чатах, его обсуждали дети с восхищением.
Одна из жительниц Добрянки поделилась в соцсетях тем, что услышала на улице. Группа детей лет двенадцати обсуждала, кто из них рискует остаться на второй год. И вдруг — на всю улицу:
«Я тогда тоже училку зарежу!»
Смех. Разговор ни о чём дальше.
Это не единичный случай. В комментариях под новостью о трагедии родители и педагоги со всей страны писали, что слышат похожие фразы от детей. Не угрозы даже — шутки. Что, пожалуй, страшнее всего.
Кто защитит педагогов
Учителя по всей стране после этой трагедии снова заговорили о том, о чём говорят давно. В педагогических чатах разошлись напоминания от чиновников: учителям нельзя кричать на учеников, выгонять с урока, забирать телефоны. Нельзя не пустить в класс за опоздание. Если ученик срывает урок — можно сделать замечание в дневнике, вызвать родителей или подключить психолога. Всё.
В Добрянке несколько лет назад закрыли коррекционную школу — единственное место, где дети с тяжёлыми поведенческими особенностями могли получить специальную помощь. После закрытия их просто распределили по обычным классам. Денис оказался среди обычных детей. С кухонным ножом в кармане.
Работа педагога становится одной из самых опасных в наши дни, оставаясь, в то же время, одной из самых малооплачиваемых
Что теперь?
Уголовные дела возбуждены сразу по двум статьям: убийство и халатность. Прокуратура проверяет, как именно система профилактики не сработала в случае с подростком, про которого все всё знали. Психиатрическая экспертиза должна ответить на вопрос о его вменяемости — от этого зависит, куда он попадёт: в колонию или в психиатрическую больницу.
На записи допроса — уверенный, спокойный, без тени раскаяния подросток. Ни горя, ни страха. Ни слова сожаления.
У Олеси Петровны осталась дочь — 25-летняя, учится в Москве. И муж, который вспоминает, как за несколько дней до убийства замечал незнакомого парня, топтавшегося у их дома. Думал — случайность. Оказалось — финальная репетиция.
Город живёт с этой болью. Комиссии приехали и уедут. Слова о «недопущении подобного» прозвучат и утихнут. Только учителя, судя по их чатам, в эти слова уже почти не верят.