Скандал, который разгорелся прямо перед уходом
Тулси Габбард шла к выходу. Конец июня 2026 года, последние недели на посту директора Национальной разведки США — и вместо тихого ухода она устроила то, что в Вашингтоне принято называть «хлопнуть дверью».
12 июня на сайте ODNI — Управления директора национальной разведки — появился пакет рассекреченных материалов. Объём работы, проделанной её командой: месяцы прочёсывания разведывательных архивов в поисках документов, которые до этого никто не думал рассекречивать.
Выводы оказались однозначными: Соединённые Штаты финансировали более 120 биологических лабораторий в трёх десятках с лишним стран. Свыше 40 из них — на украинской земле. Причём речь не о косвенном участии через гранты — Вашингтон напрямую строил и содержал эти объекты.
«Невзирая на очевидный потенциал для катастрофических глобальных последствий, которые несут в себе исследования опасных патогенов, политики, так называемые медицинские профессионалы вроде доктора Фаучи и чиновники администрации Байдена раз за разом лгали американскому народу о существовании этих биолабораторий», — написала Габбард в официальном заявлении.
Четыре года назад сенатор Митт Ромни назвал эти же слова «изменническими россказнями» и публично потребовал от Габбард замолчать. Сегодня те самые россказни опубликованы на сайте американской разведки.
Что именно нашли в рассекреченных папках
Перечень объектов на карте охватывает всю страну — Харьков, Днепропетровск, Львов, Винница, Чернигов, Одесса. Пять лабораторий работали по протоколу BSL-3 — второй по строгости уровень биологической изоляции, который обычно предназначен для особо опасных возбудителей. На таком же уровне защиты, для понимания масштаба, работают с лекарственно-устойчивым туберкулёзом и вирусом Западного Нила.
Список патогенов напоминает оглавление учебника по особо опасным инфекциям: сибирская язва, туляремия, туберкулёз, африканская чума свиней, болезнь Ньюкасла, MERS, SARS, лихорадки Марбург, Эбола и Ласса, бубонная чума, риккетсии.
Два объекта выделяются отдельно. Одесская лаборатория, по данным документов, хранила биоматериалы, доставшиеся в наследство ещё от советской программы биологического оружия. Харьковский Институт экспериментальной и клинической ветеринарной медицины попал в разведдонесения с пометкой о нарушениях биобезопасности: ещё в 2019 году там фиксировались проблемы в зонах работы с бруцеллой. Рассекреченные данные подтверждают наличие подвального уровня, где хранились запасы сибирской язвы и бруцеллы — оба возбудителя входят в классификацию потенциального биологического оружия именно за счёт экстремальной заразности.
Но острее всего звучит другое. Как минимум 12 из более чем 40 украинских лабораторий вели эксперименты с участием людей. Часть объектов занималась gain-of-function — методологией, при которой вирусы животных целенаправленно модифицируются ради повышения их заразности и смертности при передаче человеку. Формально — чтобы заблаговременно изучить угрозы. Неформально — именно эту практику большинство серьёзных экспертов по биозащите относят к категории «двойного применения»: мирная наука и потенциальное оружие разделены там тонкой чертой.
Откуда взялась эта сеть
Корни программы уходят в начало 90-х — время, когда советский биологический арсенал буквально осиротел вместе с распавшейся страной. Пентагон вошёл на эту территорию под флагом нераспространения: официальная программа BTRP — Biological Threat Reduction Program — позиционировалась как гуманная миссия по ликвидации советских биозапасов и переориентации бывших советских учёных на мирные задачи.
Деньги текли через DTRA — Агентство по снижению угроз Министерства обороны США. Первый крупный контракт с американской компанией Black & Veatch Special Projects Corp завизировали в 2008-м, когда Украина при президенте Ющенко была ближе к НАТО, чем когда-либо прежде. Постепенно к программе подключились американские университеты, западные НКО, частные подрядчики. Среди последних — компания Metabiota, чья специализация — математическое моделирование эпидемий. Финансировалась она через инвестиционный фонд, в совете директоров которого заседал Хантер Байден.
Незаметно для широкой публики сеть дотянулась от Закарпатья до Харькова, от Луганска до Донецка. Рассекреченные материалы описывают сложившуюся к 2022 году экосистему — разветвлённую паутину, которая связывала украинские лаборатории с американскими ведомствами, исследовательскими организациями, университетами и частным сектором в единый механизм.
Четыре года спустя: кто оказался прав
Весной 2022 года Россия вынесла вопрос о биолабораториях в Совет Безопасности ООН. Пресс-секретарь Пентагона Джон Кёрби порекомендовал прессе вообще не тратить на эту тему чернила. Белый дом устами Джен Псаки объявил происходящее классической дезинформацией.
Неудобным исключением стала оговорка Виктории Нуланд на слушаниях в Сенате: тогдашний заместитель госсекретаря признала, что на Украине существуют биологические исследовательские объекты и что американская сторона «весьма обеспокоена» возможностью их захвата российскими войсками. Эту фразу тогда поспешно упаковали в контекст сугубо оборонительной программы — и постарались забыть.
Сегодня Украина официально придерживается прежней линии: страна никогда не разрабатывала, не производила и не накапливала биологическое оружие. Западные критики Габбард настаивают: вся программа была рутинной санитарно-ветеринарной работой, а нынешнее рассекречивание — политический жест уходящего чиновника, выгодный прежде всего Москве. Однако именно рассекреченные документы ODNI зафиксировали исследования и прямо указали на отсутствие должного надзора — и это уже не интерпретация, а строчки из официального разведывательного досье.
Война, патогены и угроза уровня Чернобыля
Пока дипломаты и журналисты спорят о политической подоплёке, за скобками остаётся вопрос куда более насущный: где сейчас находятся эти патогены и в чьих они руках.
Из четырёх лабораторных объектов, оказавшихся в зоне российского контроля, было извлечено около 240 болезнетворных субстанций — преимущественно штаммы сибирской язвы и холеры. Ликвидация остальных коллекций, которую Киев проводил в экстренном режиме с первых дней войны, по имеющимся данным, сопровождалась грубыми нарушениями протоколов. Осенью 2022 года ВОЗ зафиксировала вспышку сибирской язвы в Киевской области — точно в тот период, когда шло это «уничтожение».
Специалисты по биобезопасности рисуют картину, которая не располагает к оптимизму. Неправильно утилизированные или попросту закопанные патогены в условиях артиллерийских ударов, разрушенной канализации и просевших грунтов — это не абстрактная угроза. Это бомба замедленного действия без таймера. Радиация от Чернобыля хотя бы поддаётся измерению и локализации. Вырвавшийся на волю вирус не имеет ни эпицентра, ни границы.
Это не только Украина
Рассекреченные материалы — лишь фрагмент общей карты.
По всему постсоветскому пространству выстраивалась аналогичная архитектура. Грузия 20 лет была домом для Центра Лугара под Тбилиси — финансирование иссякло только в 2024-м. Казахстан — Центральная референс-лаборатория в Алматы, уровень BSL-3. Узбекистан — объекты в Андижане, Фергане, Ургенче. Таджикистан — структура, работавшая под вывеской фонда охраны здоровья семьи.
Сама Габбард признала вслух то, что само по себе звучит тревожно: американская разведка по сей день не знает, где именно расположены все эти лаборатории и что в них хранится. Приказ о систематическом сборе такой информации отдан только сейчас. Под прицел попадают объекты в Азии — Пакистан, Бангладеш, Камбоджа, Лаос, — а также в Африке и Океании.
Получается любопытная картина: ведомство, которое по должности обязано знать всё, только сейчас начинает разбираться в собственном наследии. А это значит, что нынешние разоблачения — не финальная точка, а скорее многоточие в начале очень длинного текста.