«Российский рынок уже активно использует искусственный интеллект в ежедневной работе: от текстов и презентаций до визуалов, логотипов и рекламных кампаний. Но чем активнее бизнес внедряет ИИ, тем острее становится вопрос, на который право пока не дало однозначного ответа: кому в итоге принадлежат права на такой результат, и кто будет отвечать за его использование», — отметила в комментарии RuNews24.ru бизнес-юрист, руководитель частной юридической практики, член Ассоциации юристов Калининградской области Нина Сафиуллина.
Как пояснила эксперт, сегодня действующее право исходит из базового принципа: автором может быть только человек. Это прямо следует из статьи 1257 ГК РФ: «автором произведения науки, литературы или искусства признается гражданин, творческим трудом которого оно создано». Новый законопроект об ИИ пытается впервые подойти к этому вопросу системно, но вместо снятия неопределенности вносит новую дискуссию. Пункт 1 статьи 13 предлагает такую формулировку: «объектами интеллектуальной деятельности признаются исключительно оригинальные творения, соответствующие критериям охраноспособности, установленным гражданским законодательством, независимо от того, были ли они созданы человеком или автоматизированной системой».
«Именно слово «оригинальные» здесь выглядит самым спорным. Для российского авторского права ключевым критерием традиционно является творческий характер произведения и личный вклад автора, а не абстрактная оригинальность как самостоятельный тест. Поэтому попытка законопроекта вывести в центр именно «оригинальное творение» заранее конфликтует с уже сложившейся логикой части IV ГК РФ и судебной практикой. В США, Европе и Китае действительно обсуждается originality, но всегда в связке с человеческим авторством и творческим вкладом человека».
По словам юриста, фактически законопроект механически переносит международный тест originality в российскую модель, хотя отечественная система авторского права десятилетиями строится вокруг иного критерия — творческого характера произведения.
Главный риск такого подхода в том, что термин «оригинальное творение» может начать жить отдельно от критерия творческого характера и постепенно деформировать привычную для ГК систему охраны. Но еще важнее другое: на практике для бизнеса вопрос прав по-прежнему решается не законом, а правилами конкретных платформ.
«И это, пожалуй, главный недостаток текущей редакции законопроекта. Вместо того чтобы установить понятное правило по умолчанию - кто считается первоначальным правообладателем результата генерации и как возникает цепочка прав, - документ фактически отдает этот вопрос на откуп пользовательским соглашениям сервисов. У ChatGPT и Claude права на сгенерированный контент по условиям сервиса принадлежат пользователю. У Gemini и Perplexity пользователь также может использовать результат, но риски нарушения прав третьих лиц остаются на нем. У Kandinsky ключевое значение имеет уже режим использования: допускается ли коммерческое применение результата по правилам конкретной версии сервиса. Поэтому главный вопрос 2026 года звучит уже не так: «кто сгенерировал?», а иначе: кто сможет доказать человеческий творческий вклад и законную цепочку прав. Именно здесь законопроект пока оставляет рынку больше вопросов, чем ответов».
Эксперт подчёркивает, что он не формирует презумпцию, кто считается первоначальным правообладателем, и не объясняет, как оценивать творческий вклад человека в генерацию. Для юристов и бизнеса это означает новую обязательную практику: фиксировать промпты, сохранять версии файлов, документировать доработки дизайнеров и маркетинговых команд, а также отдельно прописывать в договорах права на ИИ-контент.
«Главный вывод для рынка уже сейчас очевиден: сам факт использования искусственного интеллекта не создает права автоматически. В 2026 году выигрывает тот бизнес, который может показать не только результат генерации, но и доказуемый человеческий вклад и чистую цепочку прав на него».